.. Я думаю, что, когда на все и вся снизойдет великая тишина, музыка наконец восторжествует. Когда все снова всосется в матку времени, хаос вернется на землю, а хаос -- партитура действительности...
Сам-то я как поступал? Чуть только спелись сердца - глядь, и тела туда же за ними, - челядь берет пример с господ! И выходит на поверку..
Дю Круази. Король аплодирует! (Исчезает.) Суфлер (в разрезе занавеса). Король аплодирует! Мольер (Бутону). Полотенце мне! (Вытирает лоб, волнуется...
После кончины писателя в 1954 году стараниями его жены Валерии Дмитриевны Пришвиной, сохранившей в неприкосновенности всю обстановку дома, был создан музей, работавший многие годы на общественных началах. В 1979 году дом по ее завещанию был передан в дар государству и в 1980 году стал филиалом ГЛМ.
Музей расположен в 50 км от Москвы под г. Звенигородом в деревне Дунино на живописном берегу Москвы-реки и представляет интерес как историко-культурный памятник и образец усадьбы, сложившейся в начале ХХ века.
Дом деревянный, на высоком каменном фундаменте, декорирован резьбой, с открытой семигранной верандой, построен в конце Х1Х века. В начале ХХ века хозяйкой усадьбы была, как гласит купчая, "жена финляндского уроженца" Мария Освальд, которой предание приписывает строительство дома - влияние финской традиции видно в его своеобразной архитектуре.
В 1901 году Мария Освальд продала свои владения жене статского советника Конкордии Васильевне Критской, дочь которой была замужем за преподавателем Московского университета географом А. Лебедевым. Семья Лебедевых-Критских была тесно связана с известными общественными деятелями России и выдающимися представителями отечественной культуры. В 20-30-е годы здесь жили и бывали народовольцы В. Фигнер и академик А.Н. Бах, друзья Л.Н. Толстого - издатель народной библиотеки "Посредник" И.И. Горбунов-Посадов и врач Д.В. Никитин; скульпторы С.Т. Коненков и А.С. Голубкина, художник П.П. Кончаловский и многие другие.
В годы Отечественной войны в доме некоторое время находился эвакуационный госпиталь. После войны в мае 1946 года Пришвин купил дом у Н.А. Лебедевой-Критской и до последнего года своей жизни каждое лето проводил в Дунине.
Мемориальный дом площадью 75,4 кв. м включает кабинет писателя, столовую, веранду и комнату В.Д. Пришвиной.
Кабинет - центральное место мемориальной экспозиции. Окна кабинета выходят на лесную часть усадьбы с поляной и еловой аллеей. Вдали открываются виды на заречные поля с далеким лесом на горизонте.
Экспонаты кабинета позволяют говорить о работе Пришвина над произведениями последних лет - романом "Осударева дорога", повестью "Корабельная чаща", дневниковой книгой "Глаза земли", библиотека - о Пришвине-читателе, о его связях с писателями-современниками; в ней хранятся первые издания его произведений на русском и иностранных языках. Фотографические и охотничьи принадлежности свидетельствуют об увлечениях Пришвина, имеющих непосредственное отношение к его творчеству.
Столовая - самая большая и светлая комната в доме с выходом на веранду - любимое место отдыха писателя. В столовой в ранний "предрассветный час" Пришвин начинал свой день работой над дневником. Только в наши дни, после отмены политической цензуры на литературные тексты, дневник писателя (первые записи относятся к 1905 году, а последние сделаны незадолго до кончины Михаила Михайловича 16 января 1954 года) впервые публикуется без всяких сокращений. Появление дневника писателя меняет общепринятое представление о Пришвине как "певце природы".
Уютная, хотя и очень скромная обстановка дома, после знакомства с содержанием дневника писателя, который в этом доме хранился, наполняется новым смыслом, свидетельствуя о внутренней свободе жившего здесь человека - о победе писателя над временем. Кажется, что именно об этом в последние дунинские годы он записывает: "Боже мой! Как нелегко жилось, как удалось уцелеть! И я хочу все-таки в биографии представить жизнь эту как счастливую".
В столовой за большим обеденным столом отмечались семейные праздники, собирались друзья дома. В эти годы в Дунине бывали физик П.Л. Капица, дирижер Е.А. Мравинский, пианистка М.В. Юдина, писатели и поэты К.Федин, Вс. Иванов, А. Лахути, Ксения Некрасова, художники Р.Н. Зелинская, Г.М. Шегаль, В.М. Никольский, скульптор Лина По.
На стенах многочисленные фотографии работы Пришвина.
Есть в столовой несколько дорогих реликвий, связанных с имением Хрущево под Ельцом, где Пришвин родился: этюд 1913 года "Вид с веранды хрущевского дома" работы двоюродной сестры Пришвина М.Игнатовой, вышитая матерью Марией Ивановной Пришвиной дорожка с надписью "Чем более гляжу, тем более в тебе приятства нахожу" и старинная кофемолка.
Комната В.Д. Пришвиной, которую Михаил Михайлович в шутку назвал "денщицкой", соседняя с его кабинетом. Письменный стол с пишущей машинкой, полка с любимыми книгами по философии, поэзии, книги по садоводству, которые покупал Пришвин в годы ее страстного увлечения садом.
Дунинская усадьба с ее аллеями и лугом, вековыми липами и елями, яблоневым садом была неиссякаемым источником вдохновения писателя. Именно здесь можно почувствовать истоки творческой личности Пришвина, уходящие в детство, на его родину, в материнское имение Хрущево под Ельцом. "Усадьба Дунино пришла ко мне в точности, как замещение Хрущева", - записывает Пришвин в дневнике.
В.Д. Пришвина вела издательскую работу по творчеству Пришвина , она стала публикатором новых материалов из огромного архива писателя, автором книг о его жизни и творчестве. При ней музей Пришвина стал научным центром пришвиноведения. Эта работа продолжается по сей день.
Тем временем:
... Ритмично, уверенно распределяются между действующими лицами тычки и оплеухи, а когда вспыхивает беспорядочная стрельба из лука, саспенс достигает подлинного накала.
К чему оспаривать очевидное? Эта проза читается на одном дыхании, и по сравнению с собственной ранней малоудачной книгой автор безусловно расписался, нет уже следа от давешней несмелой привязанности к единому месту... Как помним, в предыдущем его сочинении, "Илиада", на третьей рукопашной и на двенадцатом единоборстве у читателя мутилось в голове от параноидальных повторов!
Добавим, с другой стороны, что в том первом, незрелом опыте были выведены неразлучники Ахилл и Патрокл, чья двусмысленная (я сказал бы даже, недвусмысленная) "дружба" вызвала моральный протест общественности в некоторых провинциальных городах.
Но вторая книга, хвала небесам, подобных подвохов не содержит. В ней все ружья стреляют, хотя тон в общем и целом спокоен, задумчив, скажу даже - вдумчив. Наконец-то автор понял истинную цену монтажа, флэшбеков, вставных новелл и немало поработал над своей творческой манерой.
В результате, можно сказать уверенно, Гомер вырос в мастера высшего пилотажа, по самому настоящему гамбургскому счету. Но, как ни парадоксально, именно этот высочайший класс его работы вызывает подозрения, о которых нелишне заявить уже теперь.
Почему мы обязаны в случае Гомера заведомо принимать его точку зрения? По-моему, намечаемая публикация в смысле издательской политики крайне небезусловна. Так думаю не только я, но, замечу в скобках, и суждение Эрика Линдера довольно скептично. В частном разговоре Эрик Линдер сообщил мне некоторые сведения и дал понять, что ничего хорошего из нашей задумки не выйдет.
Начнем с технических трудностей. Умеем ли мы работать с подобными авторами? Знающие люди говорят, что он страдает серьезным заболеванием (думаю, что-то с глазами) и не ориентируется в собственных рукописях, хуже того - ориентируется в них по памяти, и вдобавок все, что он воспроизводит наизусть, звучит каждый раз по-разному...
