Плывут у нас по Волге ли, по Каме ли Таланты - все при шпаге, при плаще, - Руслан Халилов, мой сосед по камере, - Там Мао делать нечего вообще! 1978-1979..
Бахмач М.-К.-В. ж. д., когда я в голом виде среди
бела дня бежал по платформе. Но я не виноват. Чесслово, не виноват! Пускай
читатель будет мне судьей...
Хозяин Позвольте, господин. Так нельзя. Вы у нас всех раков руками переберете. Никто кушать не станет...
Ни у одного из русских писателей я не встречал, не чувствовал такого гармоничного сочетания любви к Земле и знания о ней, как вижу и чувствую это у Вас... отлично знаете Вы леса и болота, рыбу и птицу, травы и зверей, собак и насекомых, удивительно богат и широк мир, познанный Вами Из письма Горького Пришвину М. М. Пришвин оставил нам множество рассказов, повестей, очерков о природе. Все эти произведения объединены взглядом писателя, человека с открытой и гордой душой. Любовь к природе и человеку ярко выражена в сказке-были М. М. Пришвина “Кладовая солнца”. Начало этого произведения напоминает сказку: “В одном селе, возле Блудова болота, в районе города Переяславль-Залесского, осиротели двое детей”. С первых строк читатель входит в чудесный мир, где все живое взаимосвязано. Вот перед нами Настя и Митраша. “Настя была как золотая курочка на высоких ножках. Волосы отливали золотом, веснушки по всему лицу были крупные, как золотые монетки”. Митраша был маленький, но плотный, “мужичок в мешочке”, улыбаясь, называли его между собой учителя в школе. Крестьянское хозяйство досталось детям после смерти отца и матери: это изба пятистенная, корова Зорька, телушка Дочка, золотой петух Петя и поросенок Хрен. Дети заботились обо всех живых существах. Настя занималась жен-скими домашними делами: “с хворостинкой в руке выгоняла она свое любимое стадо, растопляла печь, чистила картошку, заправляла обед и так хлопотала по хозяйству до ночи”. На Митраше лежало все мужское хозяйство и общественное дело. “Он бывает на всех собраниях, старается понять общественные заботы”. Так дети жили дружно, не зная горестей и бед. Вот как-то раз решили они пойти в лес за клюквой. “Кислая и очень полезная для здоровья ягода клюква растет в болотах летом, а собирают ее поздней осенью”. Ребята знают, что есть такое место, называется оно палестинка, — она “вся красная, как кровь, от одной только клюквы”. Настя и Митраша решили пойти в лес. Берут они с собой самое необходимое. Настя положила в корзинку хлеба, картошки, бутылку молока. Митраша взял топор, двуствольную “тулку”, сумку с компасом. Зачем же ему компас? Ведь в лесу можно ориентироваться по солнцу, как это делали деревенские старожилы. “Мужичок в мешочке” хорошо помнит отцовские слова: “В лесу эта стрелка тебе добрей матери: ...небо закроется тучами и по солнцу в лесу ты ориентироваться не сможешь, пойдешь наугад— ошибешься, заблудишься...”. Дети не знают, что им предстоит столкнуться с природной стихией и воочию увидеть Блудово болото. Вот, пройдя полпути, Настя и Митраша сели отдохнуть. “Было совсем тихо в природе, и дети до того были тихи, что тетерев Косач не обратил на них никакого внимания”. О Блудовом болоте ходила легенда, что “лет двести тому назад ветер-сеятель принес два семечка: семя сосны и семя ели. Оба семечка легли в одну ямку возле большого плоского камня...” С тех пор ель и сосна растут вместе. И ветер иногда качает эти деревья. И тогда ель и сосна стонут на все Блудово болото, словно живые существа... Вот дети отдохнули и решили идти дальше. Но не тут-то было! “Довольно широкая болотная тропа расходилась вилкой”. Что делать? Митраша пошел по слабенькой тропе, а Настенька — по плотной. Вдруг рванул ветер, и сосна и ель, нажимая друг на друга, по очереди застонали, как бы поддерживая спор брата и сестры. “Среди звуков стона, рычанья, ворчанья, воя в это утро у деревьев иногда выходило так, будто где-то горько плакал в лесу потерянный или покинутый ребенок”. Даже волк в это время вылез из своего логова: “Он стал над завалом, поднял голову, поставил единственное ухо на ветер, выпрямил половину хвоста и завыл”. Сказка-быль М. М. Пришвина, как и полагается сказке, заканчивается хорошо. Митраша из-за своего упрямства оказался на Блудовом болоте. В борьбе за жизнь ему помогла собака Травка. Ну а Настя, увлеченная сбором ягод, на некоторое время забыла о брате, “еле передвигает за собой корзину, вся мокрая и грязная, прежняя золотая курочка на высоких ножках”. Голодный Митраша и уставшая Настя встретились уже под вечер. Они продолжили свой путь вместе, как уже двести лет “живут” на Блудовом болоте ель и сосна. Красота природы, ее богатый мир раскрываются в произведениях П. Бажова, А. Кольцова, И. Тургенева, И. Никитина, К. Паустовского. Если в творчестве писателей XIX в. мы видим ненарушаемую гармонию человека и природы, то в творчестве М. Пришвина уже появляются тревожные ноты. Пришвин тревожит читателя вопросами: зачем живешь, что оставишь после себя? Чтобы ответить на эти вопросы, надо пройти вместе с писателем долгий путь нравственных исканий, найти “ключ к собственной душе”. “Лесная капель” — книга об одиночестве, любви, страдании, о безмерности боли, которая накапливается в душе человека. Прозаические миниатюры, вошедшие в этот сборник, необыкновенно поэтичны, наполнены меткими наблюдениями, точными описаниями природы. Читая их, мы испытываем чувство восхищения, желание их сохранить, сберечь, чтобы каждый мог насладиться и прелестью “неодетой весны”, и звоном “лесной капели”, и очарованием “ореховых дымков”. Вершина поэтического творчества писателя — “Глаза земли”. Разделенная на три части: “Дорога к другу”, “Раздумья”, “Зеркало человека”, она представляет совершенное творение художественной, философской и научной мысли Пришвина. “Глаза земли” — это путь человека к “душам всех и каждому в отдельности” через свой собственный опыт жизни. Перед нами многое открывается впервые, многое оказывается родным и созвучным, оживают молчавшие прежде листья и травы, и сам лес, со своими папоротниками и мхами, болотами и лесными полянами, кукушками и комарами. Художник, щедро наделенный дарованием и любовью к людям, становится радостным творцом всеобщей жизни. Каждая фраза, даже каждое слово у Пришвина, как в стихах, несет большую смысловую нагрузку. Это такая мудрая поэзия в прозе. В ней нет назиданий, но есть родственное, целомудренное внимание ко всему, и к человеку прежде всего: ты голоден — я тебя накормлю, ты одинок — я тебя полюблю. “Нигде в мире нет такого замечательного языка, как русский, — писал Пришвин. — Вот возьми, например, слово “родина”. Сколько слов с тем же корнем: родина, род, родственники, родимый, родник, родничок, родственный, родственное внимание...”. Творчество Пришвина — это как заново рождающийся, вновь услышанный нами звон, который идет сейчас все шире и шире. Слово Пришвина звучит все громче и громче. Мне кажется, что читая Пришвина, современный человек чувствует, как теплеет его сердце, как оттаивает его душа. Слово Пришвина необыкновенно современно, особенно в трагические моменты нашей жизни, на переломе эпох и веков.
Тем временем:
...
Где теперь, как нас мудрец наставил, Мертвый шар в пространстве раскален, Там в тиши величественной правил Колесницей светлой Аполлон. Здесь, на высях, жили ореады, Этот лес был сенью для дриад, Там из урны молодой наяды Бил сребристый водопад.
Этот лавр был нимфою молящей, В той скале дочь Тантала молчит, Филомела плачет в темной чаще, Стон Сиринги в тростнике звучит; Этот ключ унес слезу Деметры К Персефоне, у подземных рек; Зов Киприды мчали эти ветры Вслед отшедшему навек.
В те года сынов Девкалиона Из богов не презирал никто; К дщерям Пирры с высей Геликона Пастухом спускался сын Лето. И богов, и смертных, и героев Нежной связью Эрос обвивал, Он богов, и смертных, и героев К аматунтской жертве звал.
Не печаль учила вас молиться, Хмурый подвиг был не нужен вам; Все сердца могли блаженно биться, И блаженный был сродни богам. Было все лишь красотою свято, Не стыдился радостей никто Там, где пела нежная Эрато, Там, где правила Пейто.
Как дворцы, смеялись ваши храмы; На истмийских пышных торжествах В вашу честь курились фимиамы, Колесницы подымали прах. Стройной пляской, легкой и живою, Оплеталось пламя алтарей; Вы венчали свежею листвою Благовонный лен кудрей.
Тирсоносцев радостные клики И пантер великолепный мех Возвещали шествие владыки: Пьяный Фавн опережает всех; Перед Вакхом буйствуют менады, Прославляя плясками вино; Смуглый чашник льет волну отрады Всем, в чьем кубке сухо дно.
Охранял предсмертное страданье Не костяк ужасный. С губ снимал Поцелуй последнее дыханье, Тихий гений факел опускал. Даже в глуби Орка неизбежной Строгий суд внук женщины творил, И фракиец жалобою нежной Слух эриний покорил.
В Елисейских рощах ожидала Сонмы теней радость прежних дней; Там любовь любимого встречала, И возничий обретал коней; Лин, как встарь, былую песнь заводит, Алкестиду к сердцу жмет Адмет, Вновь Орест товарища находит, Лук и стрелы - Филоктет.
Выспренней награды ждал воитель На пройденном доблестно пути, Славных дел торжественный свершитель В круг блаженных смело мог войти...
