>остановились нарты, на которых вот так же неподвижно сидел человек; мимо него взад и вперед сновали прохожие, и все думали, что человек просто отдыхает, а потом, когда его тро..
Как и прежде уже облака манили меня уйти с ними в чужие страны, когда они высоко проплывали над моей головой, так и теперь я часто нахожусь в опасности, ч..
На следующий день я пришел в пансион к Себастьену и узнал от бедного мальчика, что его отец по приказу короля, испрошенному какой-то придворной дамой, заключен в Бастилию!..
Пришвин Михаил Михайлович (1873 г. - 1954 г.) - русский писатель.
Родился 23 января (4 февраля) 1873 в имении Хрущево близ г. Елец Орловской губернии, сын разорившегося купца. Исключен из Елецкой гимназии из-за конфликта с учителем географии, известным впоследствии писателем и философом В. В. Розановым, спустя годы ставшим единомышленником и другом Пришвина. Учился в Тюменском реальном училище, в Рижском политехникуме, за участие в работе марксистских кружков подвергался одиночному заключению (1897). Окончил агрономическое отделение философского факультета Лейпцигского университета (1900–1902), затем до 1905 работал агрономом в земстве (Клин, Луга); выпустил несколько книг и статей по сельскому хозяйству. В годы Первой мировой войны фронтовой корреспондент, после Октябрьской революции жил в Ельце, на Смоленщине, в Подмосковье; вел педагогическую деятельность, занимался охотой и краеведением. В 1905 начал журналистскую деятельность.
Первый рассказ Сашок опубликовал в 1906. Увлекшись фольклором и этнографией, много путешествовал. Впечатлениями от европейского Севера (Олонец, Карелия, Норвегия) продиктованы первые книги Пришвина – путевые записи-очерки В краю непуганых птиц (1907) и За волшебным колобком (1908), которые помогли их автору оказаться в центре литературной жизни Петербурга. Близость к символистски-декадентскому кругу писателей отразилась на рассказах Крутоярский зверь, Птичье кладбище (оба 1911), повести-очерке У стен града невидимого (Светлое озеро, 1909), посвященной легендарному Китежу. Результатом поездок Пришвина в Крым и Казахстан стали очерки Адам и Ева (1909), Черный Арал (1910), Славны бубны (1913) и др. «Родственным вниманием» к природе, в которой писатель призывал узнавать «лицо самой жизни», отмечены многочисленные натурописательные очерки, охотничьи и детские рассказы, фенологические записки Пришвина, в т.ч. Родники Берендея (1925), вышедшие с дополнениями в 1935 под названтем Календарь природы. От научного знания и фольклора писатель идет к поэтической художественной прозе (так, очерк об оленях Дорогие звери предварил одно из лучших произведений Пришвина, повесть Женьшень (первоначальное название Корень жизни, 1933). Сплав реалистического и романтического видения, правды и сказки «бывалого» и «небывалого» определил специфику пришвинской прозы. Переменчивый лик природы уловлен и в повести о Костромской и Ярославской земле Неодетая весна, и в цикле лирико-философских миниатюр Лесная капель и примыкающей к нему поэме в прозе Фацелия (все 1940).
Другая линия творчества Пришвина – автобиографический роман Кащеева цепь (1923–1954; опубл. в 1960) и примыкающая к нему повесть о творчестве Журавлиная родина (1929). В этих произведениях духовные искания героя раскрываются на фоне реальных исторических событий в России 20 в., запечатленных критически и трезво. Точность наблюдения художника и натуралиста, напряженность ищущей мысли, высокое нравственное чувство, свежий, образный язык, питаемый соками народной речи, обусловили непреходящий интерес читателя к сочинениям Пришвина, среди которых заметное место занимают также сказка-быль Кладовая солнца (1945), сюжетно связанная с ней повесть-сказка Корабельная чаща (1954), роман-сказка Осударева дорога (опубл. в 1957). В годы Великой Отечественной войны написал Рассказы о ленинградских детях (1943) и Повесть нашего времени (1945, полностью опубл. в 1957).
Постоянная духовная работа Пришвина, путь писателя к внутренней свободе особенно подробно и ярко прослеживается в его богатых наблюдениями дневниках (Глаза земли, 1957; полностью опубл. в 1990-е годы), где, в частности, дана правдивая картина процесса «раскрестьянивания» России и сталинских репрессий, выражено гуманистическое стремление писателя утвердить «святость жизни» как высшую ценность. Проблема «собирания человека» ставится Пришвиным, которого во всей глубине только в конце 20 в. стал узнавать отечественный читатель, и в повести Мирская чаша (другое название Раб обезьяний, 1920; полностью опубл. в 1982), сопрягающей реформы Петра I и большевистские преобразования и рассматривающей последние как «новый крест» России и знак «тупика христианского мира».
Умер Пришвин в Москве 16 января 1954.
Тем временем:
....." ЛОХОВ (взял бумагу). Ладно. ВИКТОРИЯ. Ну, конечно. Это дело серьезное. ЛОХОВ. То-то... Ты думаешь, дядя Юра самашедший. Нет, дядя Юра не самашедший... ВИКТОРИЯ. Это ответственное дело. Надо вам подготовиться как следует. ЛОХОВ. Подготовиться - не штука. Я и так без подготовки могу сказать пару ласковых. Вот послушай... (Откашлялся, изображает свое выступление на совещании.) Дорогие товарищи... Я, конечно, скажу вам по существу вопроса... В настоящий период на Дальней реке налицо имеются факты безобразия по линии простоя самоходных судов, а также потопление склада на пристани Покосной. Эти факты вам, конечно, известные, виноватых, конечно, нет, но если посмотреть на это дело на месте, то далеко ходить, товарищи, конечно, не надо. И что же у нас, дорогие товарищи, получается? Кто же, вы думаете, в этом деле виноватый? А?.. ВИКТОРИЯ. По-моему, нормально. ЛОХОВ. До сих пор, как по маслу, а дальше хуже идет. ВИКТОРИЯ. Почему? ЛОХОВ. Да, видишь... Виноватый-то как раз в этих делах дружок мой. Вот какая беда... И сказать-то надо, и друга обижать не хочется. Он, может, того не хотел, что получилось... Не знаю, как уж и быть... А что, дочка, нету у тебя пустой посуды? ВИКТОРИЯ. Опять посуды? Зачем она вам? Ведь снова вы напьетесь. ЛОХОВ. Дарданеллы! Я же тебе с чувством объясняю: не могу я, не имею права! У меня на подстрижку (приподнял фуражку) не хватает. ВИКТОРИЯ. Ладно, дядя Юра. Возьмите вон из-под молока. На полке. ЛОХОВ. Ну вот... (Сложил в сетку несколько пустых бутылок.) Спасибо тебе... ВИКТОРИЯ. Постригайтесь на здоровье... Да смотрите, чтоб по последней моде! ЛОХОВ (в дверях). По моде, говоришь?.. И-эх, Дарданеллы! (Уходит.)
Виктория продолжает свое вязанье, потом разглядывает его (она вяжет кофту), примеривает и снова принимается за работу. Раздается стук в двери.