Я ехал на пассажирском и сэкономил время, но он, должно быть, тоже ехал на пассажирском, и с большей ловкостью или с большей удачей, чем я, потому что в Мишн он прибыл раньше меня...
Ты, видно, очень удивлена, Гунхильд. Фру Боркман (неподвижно стоит между канапе и столом, упершись кончиками пальцев в скатерть). Ты не ошиблась?..
Я велел его посадить
за такие слова. Важные сведения, - продолжал чиновник, - получены от вдовы
Крафт. Она убеждена, что не следует искать убийцу-мужчину. Скорее всего
убийство совершено особой женского пола...
Аннотация
В сборник «Зеленый шум» известного русского советского писателя M.M. Пришвина (1873–1954) вошли его наиболее значительные произведения, рассказывающие о встречах с интересными людьми, о красоте русской природы и животном мире нашей страны.
Часть сборника, посвященная собакам.
Люблю гончих, но терпеть не могу накликать в лесу, порскать, лазать по кустам и самому быть, как собака. У меня было так: пущу, а сам чай кипятить, не спешу даже когда и подымет: пью чай, слушаю, и как пойму гон, перехватываю, становлюсь на место – раз! и готово.
Я так люблю.
Была у меня такая собака Анчар. Теперь в Алексеевой сече, откуда лощина ведет на вырубку, – в этой лощине над его могилой лесная шишига стоит.
Не я выходил Анчара. Привел раз мне один мужичок гончую, был это рослый, статный кобель и на глазах очки.
Спрашиваю:
– Краденый?
– Краденый, – говорит, – только давно было, зять щенком из питомника украл, теперь за это ничего не будет. Чистая порода…
– Породу, – говорю, – сам понимаю, а как гоняет?
– Здорово.
Пошли пробовать.
И только вышли из деревни к завору, пустили, поминай, как звали, только по седой узерке след остался зеленый…
В лесу этот мужичок говорит мне.
– Я что то озяб, давай грудок разведем.
«Так не бывает, – думаю, – не смеется ли он надо мной?» Нет, не смеется, собирает дрова, поджигает, садится.
– А как же, – спрашиваю, – собака?
– Ты, – говорит, – молод – я стар, ты не видал такого, я тебя научу: о собаке не беспокойся, она свое дело знает, ей дано искать, а мы будем чай пить.
И ухмыляется.
Выпили мы по чашке.
– Бам!
Я так и рванулся.
Мужичок засмеялся и спокойно наливает себе вторую чашку.
– Послушаем, – говорит, – что он поднял.
Слушаем.
Густо лает, редко и хлестко гонит.
Мужичок понял:
– Лисицу мчит.
Мы по чашке выпили, а тот уж версты четыре пролетел. И вдруг скололся. Мужичок в ту сторону рукой показал, спрашивает:
– Там у вас коров пасут?
И верно, в этой стороне пасут карачуновские.
– Это она его в коровий след завела, теперь он добирать будет. Выпьем еще по одной.
Но недолго пришлось отдохнуть лисице, опять схватил свежий след и закружил на малых кругах, – видно, была местная. И как на малых кругах пошел, мужичок чай пить бросил, грудок залил, раскидал ногами и говорит:
– Ну, теперь надо поспешать.
Бросились перехватывать на полянку перед лисьими норами. Только расставились, и она тут на поляне, и кобель у нее на хвосте. Трубой она ему показала в болото, он же не поверил – тяп! за шею, она – вию! и готово: лисица, – и он рядом ложится лапу зализывать.
Его звали глупо: «Гончар», я же на радости крикнул:
– Анчар!
И так пошло после: Анчар и Анчар.
Сердце охотничье, вы знаете, как раскрывается? Знаете, утро, когда мороз на траве и перед восходом солнца туман, потом солнце восходит и мало помалу туман отдаляется, и то, что было туман, стало синим между зелеными елями и золотыми березками, да так вот и пошло все дальше и дальше синеть, золотиться, сверкать.
... Надо б нам поговорить, ведь наш путь еще далек, Перейди, ели мне невдомек.
1961
Ленинградская блокада
Я вырос в ленинградскую блокаду, Но я тогда не пил и не гулял, Я видел, как горят огнем Бадаевские склады, В очередях за хлебушком стоял.
Граждане смелые, а что ж тогда вы делали, Когда наш город счет не вел смертям? Ели хлеб с икоркою, - а я считал махоркою Окурок с-под платформы черт-те с чем напополам.
От стужи даже птицы не летали, А вору было нечего украсть, Родителей моих в ту зиму ангелы прибрали, А я боялся - только б не упасть!
Было здесь до фига голодных и дистрофиков - Все голодали, даже прокурор, - А вы в эвакуации читали информации И слушали по радио "От Совинформбюро".
Блокада затянулась, даже слишком, Но наш народ врагов своих разбил, - И можно жить, как у Христа за пазухой под мышкой, Но только вот мешает бригадмил.
Я скажу вам ласково, граждане с повязками, В душу ко мне лапою не лезь! Про жизню вашу личную и непатриотичную Знают уже органы и ВЦСПС!
1961
Я в деле
Я в деле, и со мною нож - И в этот миг меня не трожь, А после - я всегда иду в кабак, - И кто бы что не говорил, Я сам добыл - и сам пропил, - И дальше буду делать точно так.
Ко мне подходит человек И говорит: "В наш трудный век Таких, как ты, хочу уничтожать!" А я парнишку наколол - Не толковал, а запорол, - И дальше буду так же поступать.
А хочешь мирно говорить - Садись за стол и будем пить, - Мы все с тобой обсудим и решим. Но если хочешь так, как он, - У нас для всех один закон, И дальше он останется таким.
1961
Бодайбо
Ты уехала на короткий срок, Снова свидеться нам - не дай бог, - А меня в товарный - и на восток, И на прииски в Бодайбо.
Не заплачешь ты и не станешь ждать, Навещать не станешь родных, - Ну, а мне плевать - я здесь добывать Буду золото для страны...
