96] суждение не будет ложным: Бог желает того, чего он не желает; но ложность такого суждения превосходит всякую меру. А то, что сказанное нами есть истина, я разъясняю так...
В жизни вдвоём есть много неудобств. Правительство, по странной заботливости, отсылало его на две недели из места его ст..
Здесь же, свешиваясь с утеса, я еще различаю чудовищное пятно родного города, и мне кажется, что ко мне долетают с..
... "Праматерь", вышедшая из среды "трагедий рока", переросла эту среду и породнилась с такими творениями, как "Падение дома Эшер" Э. По и "Росмерсхольм" Г. Ибсена. "Вступи в жизнь, дай страданью и горю бушевать в твоей беззащитной груди, и, когда волосы твои встанут дыбом, ты поймешь, что лежит в основе "Праматери". Так писал сам Грильпарцер одному из своих легкомысленных критиков сто лет тому назад; но этот таинственный внутренний смысл не сразу можно почуять за романтической бутафорией, которой пьеса щедро украшена. "Праматерь" - не вечная трагедия, как "Эдип" или "Макбет", по, если можно так выразиться, интимная трагедия, которая сохранит свою свежесть до тех пор, пока человечество не перестанет переживать эпохи, какую пережил Грильпарцер, какую приходилось переживать и нам. Когда читаешь историю Германии и Австрии, с Венского конгресса до революции 1848 года, становится страшно не столько за неумудренность горьким опытом политических деятелей, сколько за те повторения, которыми неумолимо дарит нас история. В этом маленьком предисловии я не считаю уместным перечислять известные факты. Напомню только, что князь фон-Меттерних, человек с ироническим лицом и даже тайный поклонник Гейне (что, впрочем, не помешало союзному сейму запретить в Германии все бывшие и будущие произведения поэта), тридцать лет предсказывал сорок восьмой год; и все-таки этот год наступил и, наступив, озадачил и испугал самого вершителя немецких судеб. История политической реакции в Германии и Австрии сохранила драгоценные для нас внешние факты. Трагедия души двадцатисемилетнего австрийского поэта понятна до конца только в черные дни, когда старое все еще не может умереть и бродит, жалуясь на усталость и тревожа живых - робко, упрямо, порою музыкально; а новое все еще не может окрепнуть, плачет немного неожиданными слезами, как Яромир, юноша сильный и мужественный, и погибает зря, как русские самоубиваюшиеся юноши без "цели в жизни". Все это не так просто и не поддается публицистическому учету...
